Елена Юрьевна Иконникова — заведующая консультативной службой МОД СКТ
Недуг зависимости от алкоголя и наркотиков – это нелегкое испытание, это физиологические и психологические перегрузки для всех членов семьи.
В наркологические лечебницы люди попадают и полностью по своей воле, и частично смиряясь с волей родственников, а иногда и вопреки своему желанию. Такие подчас сразу, через три минуты требуют выписаться под расписку. Поместить куда-либо хоть на какое-то время надоевшего родным и близким зависимого от алкоголя и наркотиков человека – голубая мечта, которая в определенные моменты рано или поздно возникает у даже самых ответственных и любящих людей, на долю которых выпало тяжкое бремя принятия решений о дальнейшей судьбе страждущих.
Тяжкое бремя
Избавиться от тяжелой ноши ответственности за другого подспудно хотят многие родственники зависимых людей. Эту ношу они зачастую взваливают сначала целиком на себя, отнимая последние крохи ответственности за собственное поведение у страждущих членов семьи, а затем, изнывая от невыносимости бремени, стремятся поделиться ею с теми окружающими, которые готовы помочь в их нелегкой борьбе за жизнь больного, зависимого человека. Переложить, чтобы хоть на некоторое время почувствовать себя «нормальным человеком» – не тем, у которого ум заходит за разум в попытках осмысления сложившейся ситуации и своего места в ней.
Уловки и ловушки
Можно понять родственников страждущего человека, который становится все более неспособным о чем-либо заботиться, кроме своего субъективного состояния. Его волнует только то, как бы ему продержаться до следующей выпивки, укола, похода к игральному автомату. Он не слышит обращений к его сознанию, даже в приемлемой форме, а тем более в неприемлемой. До его сердца не доходят слезы и ругань. В лучшем случае, иногда он выглядит виноватым и делает что-то эпизодически, чтобы загладить свою вину. Стремление защищать свое болезненное привычное поведение становится для них таким же естественным, как для остальных – стремление защитить свое достоинство. Ужасающее обеднение собственной личности и жизни этот человек не замечает в значительной мере и потому, что окружающие не дают ему этого заметить. В ответах на их упреки и обвинения проявляются в нем остатки хитрости и физической выносливости. Их он раздувает в своем сознании до степени «изворотливости ума» и «мужского превосходства» (у женщин – «исключительности» своей психической и физической организации).
Вся жизнь – борьба?
Такие компенсаторные заключения о своей якобы состоятельности долгое время поддерживаются их семьями на уровне многочисленных конфликтных битв, которые постоянно и безуспешно пытается выиграть «праведная» половина. Это – родственники, часто непьющие, но склонные обманывать себя, на чем и ловят их зависимые члены семьи. К тому же борьба в этой ситуации ведется не всегда с самим греховным поведением, а с больным человеком. Бороться же с больным с помощью силовых или воспитательных мер обычного домашнего характера, часто без специальных знаний – все равно, что читать курс педагогических лекций глухому.
Бороться с больным человеком, даже если он совершает греховные поступки, ведет себя агрессивно по отношению к членам собственной семьи, не только бесполезно, но и неверно с точки зрения христианской нравственности. Люди зависимые или психически неуравновешенные, хотя и в разной мере, но все же неадекватно воспринимают окружающих людей, смысл их поступков, не могут сочувствовать родным и близким. У них есть некоторая жалость к подобным себе страждущим, и то на несформированном низком уровне. Поэтому на стадии выраженных клинических проявлений болезни часто произносимые близкими реплики (» Как он мог так поступить, ведь он же должен был понять…», «Неужели он, взрослый человек, не понимает…», «По-моему, он просто глуп») выражают только их неосведомленность в отношении смысла и характера поступков, вызванных болезнями зависимости, непонимание того ужасного положения, в которое уже попал член семьи.
Формула «любви»
Зависимый человек может не встать лицом к лицу с последствиями поступков, совершенных под влиянием своего болезненного пристрастия или больной привычки, достигших некоторой клинической выраженности, так как члены или один значимый член семьи загораживают взор его совести своим активным противодействием, в том числе здравому смыслу. Это находит выражение в такого рода «формулах заботливости»: «Я должна помочь ему, иначе он слишком много потеряет», «Я не могу видеть, как он страдает», «Этого не может быть, я вам не верю, а верю ему», «Я обязана спасать его из последних сил» и т.д.
Почему так упорно близкие действуют наперекор очевидной необходимости: человек сам должен переживать последствия своих греховных склонностей? Наверное, употребление понятий доброты, любви и милосердия в этом иногда будет некорректно.
Христианские добродетели не могут основываться на эгоистическом сознании, а здесь даже в формулировках видится подчеркивание собственной роли, желание сохранить какой-то определенный, хотя и скрытый порядок вещей и идей, не имеющих ничего общего с христианством. Еще, может быть, сказывается и отсутствие здравого рассуждения у родственников, живущих в постоянном нервном ожидании и напряжении.
Жизнь с приставкой со-
Состояние близких и родственников зависимого человека, напоминающее жалость в ее неодухотворенном варианте и провоцирующее подобие нервно-психического расстройства в сочетании с постоянной сфокусированностью переживаний на больном члене семьи, сопровождающееся подчинением всего порядка жизни семьи этому субъективному настрою, психологи назвали «созависимостью».
Итак, зависимый строит свою жизнь на удовлетворении своих пристрастий и приобретающих болезненный ракурс желаний и чувств, а созависимые в центр своих чувств и желаний ставят зависимого.
Такая странная игра
Многие психологи называют поведение созависимых и зависимых членов семей «игрой в алкоголика». Игра – это двойное поведение; смысл одного поведения спрятан за серией поступков и высказываний другого поведения, но только внешне красноречивого и бьющего в глаза. На самом деле, стереотипы поведения обеих сторон, по мнению психологов, разделяющих игровую концепцию, укладываются в определенную схему, смысл которой в глубинном бессознательном повторении действий, доставляющих удовольствие обеим сторонам и некоторую «выгоду».
Выискивание подлинных бессознательных мотивов в психологических исследованиях похоже по аналогии на умозаключения некоего воображаемого жителя Луны, в телескоп рассматривающего поведение жителей Земли и старающегося понять смысл попеременного строения и разрушения городов землян.
С точки зрения этого воображаемого лунатика, алкоголик самоутверждается в игре-преследовании со стороны родственников, получает удовольствие от выпивки и гуляния и избегает ответственности реальной жизни.
Родственники, в свою очередь, утверждаются в своей властности и сверхответственности, практикуя контролирующее поведение. Они выключают больного из значимых сфер реальной деятельности и живут как бы без него, а он выполняет роль нашкодившего маленького ребенка, у которого только и дел, что играть да гулять, а ухаживают за ним другие.
Обе стороны это положение вещей устраивает, игра в алкоголика повторяется по мере возрастания надобности в ней. Эта несколько примитивно-схематическая модель аналитического подхода со стороны, «с высоты» вообще не работает, если трезво, с духовной точки зрения смотреть на происходящее в семье, где есть такого рода страждущие.
Вспомним, как все начиналось
Возьмем, к примеру, начальные этапы вхождения юного существа в среду доступности ранее запрещенных воспитанием и образованием ощущений и чувств. Представим, что молодой человек постепенно заполняет свою душу обломками и фрагментарными представлениями, книгами, комиксами, рекламными буклетами, фотографиями звезд эстрады и прочим ненужным для души грузом, а от Церкви постепенно отходит, тяготится службами, исповедью, и совсем уклоняется в греховное существование вдали от Божией благодати, либо он вообще не имеет даже небольшого опыта духовной жизни.
Его представления о мире, о людях, о себе основаны на вычитанных полуанекдотических выдумках, приближенных к современному неполному среднему образованию, словарный запас съеден компьютерными играми и телевизионными музыкальными и игровыми передачами. В лучшем случае он наслышан о каких-то культурных, научных, может быть, духовных проблемах от образованных родственников и знакомых, но ему доставляют необъяснимое наслаждение и увлекают предлагаемые миром различного рода манипуляции с вещами, зрелищами, таинственными явлениями и фантастическими представлениями. Но соблазнительные мечтания не могут, по духовным законам, долго оставаться лишь внутри – найдутся случаи, не без подталкивания злых сил, к осуществлению греховных желаний. Повышенная склонность к общению со сверстниками у молодежи и примерно одинаковый усредненный уровень интеллектуально- эмоционального развития у сбивающихся в стайки компаний постепенно делают свое дело: в компаниях ответственное, духовно-нравственное поведение уступает место оглядке на других.
По законам социальной психологии рискованное поведение, если оно групповое, может стать криминальным, когда по большей части перестает быть социально позитивным. Личная ответственность за свое поведение, переложенная на группу, сменяется ничего не значащей «коллективной ответственностью», т. е. человек перестает размышлять о последствиях своих поступков и плывет по течению «как все». Такое поведение строится зачастую вокруг греховных и «запретных плодов», формирует безнравственные и неблагочестивые стремления, создавая ореол своеобразного снобизма и навязывания своего специфического языка и эстетических взглядов окружающим. Бессловесность преобладает над формами словесного выражения и осмысления, а также настоящей музыкальной культуры, производя своего рода регрессию, деградацию, а значит, открывая врата действию злых греховных сущностей.
Молодой человек сильно отдаляется от своей семьи с первоначальными воспитанными в нем жизненными моральными и духовными ценностями. Постепенно он отходит и от Церкви или просто не думает о ней, но заблудшую душу Господь ждет к Себе, чтобы вновь принять ее – в богообщение, на путь к ее спасению.
Постоянно выбирая греховное поведение, человек приобретает греховный навык, страстное рассуждение, физиологические нарушения в обмене веществ, в который при химических видах зависимостей искусственно встроились потребляемые «препараты». Ему становится трудно, даже кажется невозможным вернуться на путь первоначальной нравственной чистоты, если она дана была родительским воспитанием. Если не было и этого, тогда вообще возвращаться некуда, и можно катиться до дна без колебаний. Если в компаниях формируются или уже существуют определенные лидеры и искусственные идеалы и ритуалы, то процесс разобщения с семьей и духовной матерью – Церковью происходит практически мгновенно с уклонением в среду взращивания греховных привычек.
На новом витке
Скрытые подростковые устремления могут всплыть в человеке и много лет спустя: найдутся и соответствующие люди, и компании, и случаи, подстегивающие развитие нежелательных для семьи и окружающих событий – стоит только человеку со сформированной в подростковом возрасте склонностью вновь остро почувствовать особенный интерес и внимание к предметам, провоцирующим зависимое пристрастное поведение.
Это может происходить уже на несколько ином, чем подростковый, уровне развития личности. Ведь у нее уже иной нравственно-интеллектуальный багажом, жизненный и духовный опыт. Но механизм пленения и подверженности игу страстей, остается, проявляясь в момент возрождения греховной склонности регрессивным восполнением зияющей где-то в глубине сердца «дыры бытия» или расслабленностью волевого стремления к преодолению с Божьей помощью собственной падшей природы. Оценка рискованности поведения опять же перекладывается на социум, защищающий свое греховное устроение и противоречие с истинным стремлением души к Богу.
Американская прагматическая модель манипулятивной ответственности без включения в нее сознания человека и религиозно-нравственных ценностей создавалась для того примитивного уровня психотерапевтического вмешательства в болезненные переживания семьи и личности, который требуется, чтобы получить некий эффект (и, соответственно, гонорар), а что будет с человеком дальше – такого рода психотерапию это не интересует. Прибегая же к духовному рассуждению, мы можем видеть всю серьезность, трагичность ситуации греховной зависимости, но и некоторый оптимизм в возможности «возвращения блудного сына в свое духовное отечество».
Клеймо неизлечимости
Если рассматривать поведение родственников со стороны, которое может быть названо слепой любовью и губительной повышенной опекой-заботливостью, то и здесь не годится позиция «с высоты», со стороны. Духовное рассуждение выявляет весь ужас родственников при мысли о потере близкого человека, ушедшего в жуткую среду зависимости и опасности общения с грехом, перспективы развития его страстного поведения, которое сделает его закрытым для понимания Бога, для благополучной здравой жизни, для возможности физического и психологического исцеления.
Что понимается под страшным приговором «неизлечимый» больной? Если человек пристрастился к алкоголю, наркотикам, игре, то бесполезны усилия всех других людей – специалистов и неспециалистов – по возвращению этого человека в лоно условно нормальной жизни, где греховные навыки и склонности не так заметно выражены и могут существовать параллельно с благочестивым или морально положительным поведением. Хотя часто мы видим в жизни данного больного и его семьи и окружения положительные примеры возвращения отпавших в адскую яму бушующих страстей и смертельно опасных «приключений».
Тем не менее, ореол бесполезности и неизлечимости витает над этим кругом вопросов, потому что в подобного рода плоскость рассмотрения не входит важнейшее измерение человеческой жизни – духовное. Или входит на уровне усеченного и извращенного понимания духовности вне христианской Церкви с ее благодатными средствами исцеления, вне понимания единого Бога как Творца всего живого и познания Его в богообщении через принятие Богочеловека Христа и любовь к Нему.
А исцеление возможно
Понимание греха, заповеди и страстей, а также благодатных средств исцеления может постепенно происходить при вхождении в Церковь с ее Евангельским благовествованием. Постепенное укоренение в традиционной извечной духовности, просветление в осмысленности соединения веры в Бога с разумным божественным началом в человеческой душе и возрастание в духе христианских добродетелей – любви и благочестия, духе Истины Христовой может вернуть зависимому страждущему человеку и его близким мир утраченных возвышенных чувств, целомудренное и осмысленное отношение к жизни.
Но к этому нужно приложить труды, усилия по борьбе со злым греховным новообразованием в душевно-телесной природе, именуемым страстью, то есть решительно изменить свой образ жизни и мысли. А это будет возможно в том случае, если Господь пошлет человеку благодатную надежду на исправление, и ее Он посылает при желании человека покаяться или молитвам входящих в Церковь родных и близких. Господь тогда не стесняет свободы человека, но ставит его в некоторое отстраненное положение возможности посмотреть на себя и мир другими глазами и изменить постоянное привычное направление своей греховной воли.
Опека со стороны родственников, жалость, повышенное внимание к страждущему во всех его жизненных проявлениях – следствие недопонимания духовной свободы воли человека и тонкого механизма личного общения души с Богом, непонимание степени вовлеченности страждущего в страстное поведение. Попытки превратить это поведение в бытовой контролируемый процесс, а вовсе не коренным образом пытаться совместно изменить греховный образ жизни и взаимоотношений, долго удерживают зависимых и созависимых в сетях самообмана и манипулятивных хитростей компромиссного сочетания по своему разумению греха и добродетели. Семья, попавшая в сети зависимости и созависимости, нуждается видимым образом в пересмотре своих целеустановок и жизненно важных ценностей, а не просто в указаниях сменить гиперопеку на гипоопеку. По опыту наших бесед на встречах семейных клубов трезвости, клубок жизненных противоречий в семьях распутывается не один год. Постепенно, при общей решимости и желании, результаты бывают поразительными.
Если рассматривать подходы протестантских христианских ценностно-религиозных направлений, то можно найти с ними некоторое сходство, но важна отличительная особенность православного понимания духовного развития человека, в данном случае, его обратного развития от греха к добродетели. Как невозможно научиться пить умеренно – так, как пьют люди, не имевшие пристрастия к алкоголю, так невозможно научиться истинному чуткому целомудрию после пребывания в грязных путах пороков и развращающих сетей греховных наслаждений по одним своеумным протестантским толкованиям текстов Священного Писания. Приобщение к благодатным таинствам Церкви, благодати врачующей, к святости богослужений и церковного сокровенного понимания библейских текстов, сохраненной в творениях Отцов Церкви постепенно совершают чудо преображения и исцеления от греха и страстей тех, кто запутался в недобрых путях своей жизни.
Безблагодатные исцеления бывают, конечно, вне церкви, тому есть примеры, но это означает, что человеку просто дан был шанс встать на путь духовного обновления и спасения, а не перемены страстей одной на другую и формирования новых видов химических и нехимических зависимостей.