Объяснить себе, почему твои внутренние устремления не находят отклика у окружающих, очень сложно. Порой практически невозможно. Сунешься туда-сюда со своими пояснениями, замечаниями, толкованиями, и везде получаешь от ворот поворот. А уж если советовать начнёшь — пиши пропало…
Печалишься после этого, огорчаешься, мажешь всех одной краской с этикеткой «меня не понимают». Забывая почему-то напрочь, что, скорее всего, не понял ты, а не тебя.
Прежде всего не понял того, что ведя бескомпромиссную борьбу за свою правду ты холишь собственное самолюбие, которое в «награду» почти наверняка столкнёт тебя в канаву крайности или сделает отрезанным от даже близких тебе людей.
Как-то пришёл ко мне знакомый — грустный весь, раздёрганный. Даже не узнал его поначалу: «Что случилось?». «Запилила она меня! Это не так, то не это! – гость, не остыв, продолжал «заводиться». – Во всех бедах я один виноват. Как с такой женой можно жить?». На фоне тирады во мне начался самостийный процесс, который условно можно обозвать «Врача вызывали?». А именно — зароились в голове советы, инструкции, как выходить из тяжкого положения. Стал я ими сгоряча поливать своего знакомого, а он — стоит как ошпаренный, только ещё больше расходится: «Да что ты мне «втираешь» про терпение — я тебе сам про него лекцию прочитать могу. А что делать, когда оно заканчивается напрочь?».
Опять «врач», то бишь я, начал «рецепт» выписывать. Только эффект получился прямо противоположный задуманному. Знакомый стал смотреть на меня, как на человека, который на глазах теряет свой авторитет: «Послушай, я в храм перво-наперво пришёл — сразу как поссорились. Знаю, что причаститься необходимо, но подготовиться к этому в своём собственном доме не имею никакой возможности! Вот о чём я тебе толкую».
Я не отступаю — думаю, заблудился человек, ослеп, так сказать. Надо его выводить на свет. Начинаю сыпать рассуждениями, в которые очень удачно (как мне казалось) вкрапляю цитаты из тех творений святых отцов, которые смог осилить. Наблюдаю — а знакомый-то только мрачнеет. Ладно, думаю, это в нём буря, спровоцированная моими бьющими в цель доводами, играет. Сейчас мы ещё парочку-троечку их запустим — и в самый раз будет для чудесного прозрения, слёз благодарения и радости. Только «как доктор прописал» опять не получилось. Вышло совсем наоборот: гость мой засобирался на выход. «Ты прости, что отвлёк», – всё, что он грустно мне сказал, уже стоя в дверях.
Виду я конечно не подал, но разгневался. Зачем он пришёл, если слышать других не может и не хочет? Зря только время и нервы тратил – и свои, и мои. Я его беду на себя примеряю, сопереживаю, так сказать, а он не принимает моей милости — ишь ты какой! Баламут не благодарный, вот кто он есть!
Примерно так превратился я из человека верующего в существо Богу не верное. Хорошо, что ненадолго — далось мне углядеть трещину, через которую просунулись сорняки-репейники самолюбия и осуждения.
По сути трезвомыслие моё в разговоре со знакомым закончилось всамом начале разговора, только сверкнув слабым маячком в смысловом пространстве. Проявился этот сигнал в желании помочь человеку, пришедшему со своей бедой. Но благое намерение легло камнем в дорогу, ведущую в тупик. А именно — помощь ближнему превратилась в раздачу советов, которые в свою очередь незаметно стали наставлениями. Причём такими, которые даже духовные отцы себе не позволяют. Интересно, что произошло это, вроде бы, без моего на то согласия — не хотел я, чтобы мои высказывания выглядели как чтение назидеательной лекции. А получилось именно так. Почему?
Голову над этим пришлось поломать — больно уж не хотелось сознавать себя в чём-то не правым. В итоге появился ответ — не сопереживал ты человеку, а, став советчиком, лишний раз напомадил свой эгоизм. И знакомый мой «замёрз» от этого ещё больше: леденящего душу самолюбия у каждого, наверное, из нас — хоть отбавляй. Потому гость мой, хоть и всячески показывал, что требует совета, более всего нуждался в том, чтобы его выслушали, поняли его тоску. Жизнь-то в раздоре с самым близким человеком отнимает силы, причём это происходит с удвоенным эффектом, когда не хватает чего-то внутри, чтобы признать собственную ответственность в возникновении такого скандального положения… Я же воспринял этот посыл с не здоровым комсомольским задором: «Вы, товарищ, по процедурному вопросу? Проходите-присаживайтесь, сейчас мы вас научим, как правильно действовать». Потому мои вроде бы правильные призывы к терпению, милосердию, смирению превратились в декларации, общие слова, которые, как говорится, ни уму, ни сердцу.
Дальнейшие попытки «обратить» знакомого к храму представлялись ещё более нелепыми. Хотя бы учитывая то, что в Церкви он находится намного дольше, чем я. Потому, с общечеловеческой точки зрения, такой призыв выглядел, мягко говоря, не корректным, и от того не мог быть услышанным и принятым.
Когда эти мысли во мне выкристаллизовались, со времени встречи прошёл целый день. В тугодумстве, между тем, меня со школы ещё никто не уличал — наоборот, большинство учителей считали если не интеллектуально развитым, то сообразительным точно. Что же за «заминка» вышла?
И здесь пришлось признаться — так долго идти к честному ответу пришлось лишь потому, что не было никакого желания выходить из роли спасителя. И свою ошибку не хотелось признавать аж до внутреннего скрежета. «Нет, – взрывалось внутри, – я делал всё правильно, всё по «букве»! А вот он, мой собеседник, спровоцировал всю нелепость ситуации. Устроил манипуляцию, чтобы мою совесть «вхолостую» заставить работать — без вины виноватого из меня сделать!».
На деле же в ответе был каждый из нас. И констатирую это без лишнего самоосуждения. Между тем, в том, насколько сильны корни собственного эгоизма, получил удостоверение, когда понял — позвонить и сказать «прости» знакомому, который, уходя, у меня прощения попросил, не желаю. Именно так — не желаю и точка!
Ситуацию перевернул совершенно не связанный с этим эпизод. Как-то по дороге на работу в центре Москвы, моё внимание привлёк истошный крик сирены, установленной на крыше машины «скорой помощи». Она была зажата со всех сторон автомобилями, которые намертво встали в «пробке». Было впечатление, что сирена сильно «охрипла» от призыва пропустить её, дать шанс помочь больному, возможно, спасти чью-то жизнь. Но реальность была беспощадна — вроде водители окружающих машин и рады бы помочь, а не могут. Транспортная ситуация, знаете ли, тяжёлая, власти не справляются, а мы-то и подавно ничего сделать не сможем…
Меня почему-то сжало всего внутри — вот также, наверное, «хрипит» и взывает изо всех сил грешная душа, когда попадает в ловушку страстей. И разбираться в такой момент, кто, когда и чего не правильно сделал не самое подходящее время. И «душеспасительный» совет в этот период скорее окажется делом не в помощь, а в разрушение.
И стоя перед застрявшей скорой помощью, ничего лучше, чем про себя прочитать 90-й Псалом, я не придумал. Не верится даже самому, но как только я мысленно произнёс последнее слово молитвы, сирена смолкла…
Придя домой, первым делом пригласил к себе недавнего гостя, предварительно попросив у него прощения за резкость своих оценок и суждений. Ситуация в его семье ничуть не изменилась. Но я уже не пытался жалеть его, не пытался что-то ему «срочно» подсказать, чему-то научить — я пытался просто быть рядом. Мы пили душистый травный чай, который этим летом я смог прикупить в Симферополе, при храме с мощами св. Луки архиепископа Крымского, и разговаривали обо всём. И немного – о его семейных проблемах. Знакомый всё чаще улыбался, через час начал шутить, а через два сокрушался, что пора идти домой. Уходя, он не уставал говорить слова благодарности.
И понимал я, что хотя и адресованы они формально мне, но относились к Тому, Кто помог нам обоим пройти через ошибки, через обиды и взаимные упрёки, понять их бесцельность и научиться лучше понимать и слышать друг друга.
Спаси Господи!