Какие странные мысли в голову по весне лезут! Всё «хочу», да «хочу», а как дело до «надо» доходит, то вроде уже и не хочется совсем. С утра невозможно заставить себя трудиться — ни на работе, ни уж тем более на молитве (в храме ли, дома ли). Между тем вечером, если точнее ночью, спать себя не загонишь: любознательность виртуальная так и прёт, хлебом не корми — дай по Интернету полазить. И вроде ничего страшного-то и нет, вроде и трезвый совсем, и курить бросил с Божьей помощью, и родственникам не досаждаешь, а звоночек внутри уже заливается: расслабляешься, брат, ой как расслабляешься!
Самое противное во всей этой истории, что не поспоришь с ним, со звоночком этим. Действительно благое намерение (написать заметку) превращается в хождения по «всемирной паутине», после которого ни писать, ни молиться на сон грядущий не хочется во-об-ще! И вроде знаешь, что молитва – твоя главная опора в борьбе со страданиями-страстями, и получал ты тому подтверждения, когда с тобой неприятности случались каждый раз, если по лени утреннее или вечернее правило не читал. Но всё равно наивно и безответственно полагаешь: может проскочу на этот раз, может ничего страшного?И так тебя этот перезвон Ангела-хранителя напрягает поначалу, так он тебя достаёт, что хочется шарахнуть по нему, как молотком по будильнику, который в пять утра зазвонил в выходной день, потому как вечером его забыли выключить. Пнуть по нему, чтобы не смел больше твой комфортный покой смущать своими нелепыми, досужими замечаниями. А он всё звенит и звенит: «Порассуждай и поймёшь, куда тебя несёт течение духовной лени». С другой стороны, стоит только мне задуматься, что неплохо было бы в субботу вечером посидеть поработать, заметку, подобную этой, написать, а «звоночек» всё равно — тут как тут: «За пятнадцать минут одну строчку из себя «выжмешь», ещё пять минут в носу поковыряешь. Потом решишь — надо вдохновение «нагулять». И пошло-поехало: час – в «одноклассниках, ещё два — по новостям да блогам… В два часа ночи сонный, вялый, измочаленный своим виртуальным походом, вернёшься, наконец, к своей заметке (вернее, тем двум строчкам, что ты гордо ею называешь), чтобы «великодушно» сказать себе: «на сегодня хватит, завтра продолжу писать». И это ты называешь «поработать?!».
Печалит то упорство, с которым не хочешь принимать простую мысль — путь христианина состоит в активном труде, а не в парализующей комфортности. И если начал дело, то не отступайся и не увиливай, иначе увезёт тебя эскалатор желаний вниз. Сначала подумаешь, что работа (над заметкой или ещё над чем — не важно!) должна ждать твоего вдохновения, потом в «зал ожидания» твоей работоспособности попадут молитвы, чуть позже — воскресные утренние службы… Налицо — стремление не к нулю даже, а к отрицательной динамике помыслов.
В своё время пришлось пройти этот скверный путь в низину жизни самому. Где-то пропустил момент, когда внутренняя расслабленность сначала вполголоса, а потом во всю глотку стала заявлять свои права на хозяйствование моей душой. Наглая уверенность собственного «хочу» в том, что оно всегда останется «на коне», что человек не сможет пойти против своих страстей, рупором которых это самое «хочу» и является, так волнительно опьяняла, так мастерски обманывала, что всякое желание противостоять ему казалось ненормальным. Говорил себе: «Действительно, если мне хорошо в то время, когда я пью и курю, почему я должен себя насиловать и отказываться от этих привычек?».
Ответ на этот вопрос я получил в начале апреля, на Светлой Седмице. Всё вокруг наконец-то задышало весной, в воздухе запахло обновлением и свободой. У меня она, как, наверное, у любого зависимого человека, она многие годы ассоциировалась с заигрыванием с проверенным проводником страстей — алкоголем. С Божьей помощью автор этих строк живёт в трезвости два года, но этот достаточно внушительный, по общим меркам, срок не стал гарантией, что страсть не будет о себе напоминать. На сей раз она вновь «чиркнула спичкой», попытавшись разжечь ностальгию по пьянству: «Помнишь, что ты делал в такие же тёплые деньки три года назад? Уже звонил своим славным товарищам, через пять минут вы были у подъезда, потом — мигом в магазин за бутылкой, и ты знал, что она будет первой, но, безусловно, не последней! А потом в сквер или на набережную, а после — гитара, девки. Вспомни тот безумный кураж — что хочу, то и творю! Сказка, в которой ты и никто другой — хозяин своих желаний, которых у тебя никто не может отнять! Неужели ты не хочешь, хотя бы на денёк, вернуть это?! Никто не узнает — ты же парень умный, умеешь «конспирироваться». Давай попробуем, а?».
Будучи на улице, я остановился от неожиданности и даже активно помотал головой — призывы сорваться появились неожиданно и били в самую точку. А именно — по гордыне, которая требовала, чтобы в её честь устроили безудержный праздник. Но кое-какие «антизагульные» привычки за время пребывания в Церкви автор этих строк успел приобрести. И первым из защитных инстинктов от помутнения разума стала честность перед собой. Она говорила без обиняков: «Если «вспомнишь старое», то оно закрутит тебя с новой силой, которая будет намного мощнее предыдущей. Это почти наверняка будет «история с продолжением»: если с первого раза не уйдёшь в запой, то со второго такой сценарий гарантирован. Страшно представить, какой внутренний надлом могут испытать при этом те, кто на твою трезвость смотрел как на светлую опору в жизни — жена, мать, отец, брат, сестра, дочь… На работе стопроцентно возникнут проблемы, на Общину ты больше не приедешь — стыдно будет. Значит, потеряешь общение со всеми единомышленниками, а это — одиночество, к которому тебя толкает всеми способами ревнивая гордыня. И такую чудовищную перспективу ты готов воплотить жизнь, чтобы обеспечить себе посредством алкоголя сиюминутную псевдосвободу?».
Весь этот сюжет — от страстного науськивания до доводов совести — длился не более 10-15 секунд. Но какой же это был важный урок для меня — урок не просто трезвости, а трезвомыслия! Нападки прошлой зависимости получили отпор, который дал, конечно, не я один, а в сотрудничестве с Ангелом-хранителем: раньше я никогда ему не молился, не просил о помощи, и постоянно проигрывал схватки со страстями. На сейчас внутри меня возникла настоящая, не спровоцированная внешними факторами (прежде всего, алкоголем) радость! Пришла она с пониманием одной мысли, которая долгое время от меня ускользала: я, наконец, стал обретать свободу выбора. Ранее я, не раздумывая, становился на сторону страстей и крайностей, так как не знал даже, как «выглядят» умеренность и разумность.
В моём случае сохранять их возможно лишь имея внутри способность к постоянному труду. Вот почему я чувствую себя расслабленным (читай – заболевшим), если не встал на утреннюю или вечернюю молитву, если посчитал себя вправе пропустить праздничную или воскресную службу в храме или наорать на близкого человека, если, наконец, стал бесцельно «зависать» в Интернете, вместо того, чтобы за компьютером работать. Не замечаешь, как быстро после таких решений душа обрастает жирком и теряет форму, необходимую для трезвого взгляда на себя. Когда его нет, то нет и рассудка, без которого жить по-христиански, по-человечески невозможно.
Спаси Господи!