12 февраля 2012 года состоялись гастроли «Горницы» в исправительные колонии Владимирской области
Эта поездка планировалась задолго. Участники «Горницы» относились к ней по-разному. Кто-то сразу сказал: «Я отказываюсь категорически. Это не мое». Другие, наоборот, не находили, чем такая деятельность отличается от других социальных проектов. Были и такие, кто считал этот опыт полезным, но весьма необычным, поэтому слегка напряглись.
Утрясти все детали, предусмотреть все нюансы стоило больших трудов. Можно ли поехать вместе со «второй половиной»? Пропустят ли наш колюще-режущий реквизит? Нужно ли указывать прописку в анкете паспортных данных? Всю последнюю неделю наш худрук, на которого легла ответственность по организации поездки, был, что называется, «на взводе».
Но вот все улажено, завтра в 8 утра отправляемся. Маршрут однодневный, 170 километров в сторону Калуги. Две колонии, общего и строгого режима, располагаются через забор друг от друга. В каждой играем нашего «Кудеяра».
Просыпаюсь в 5 утра, будильник еще не звенел. Но уже не спится. Встаю, не спеша собираюсь. Термос с чаем, бутерброды. Телефон, кошелек. Паспорт. «Без ксивы на зону не пустят!» — несколько раз напоминал режиссер.
Выхожу из дома в темноте. Мороз не очень сильный, градусов 12-13. Но ветрено, метельно, неуютно. Как нас там примут? Не в санаторий ведь едем… Благополучной ли будет дорога? В общем, нервничаю.
Труппа в сборе. Грузимся в автобус и отправляемся с небольшим опозданием. Все немного напряжены. Регент предлагает провести спевку. Распеваемся, повторяем хоровые номера из спектакля. Потом поем просто так, для души. Доехали быстро. Зато потом долго ждем в автобусе. Приходит о. Александр, батюшка, духовно окормляющий обе колонии. Произносит слова о том, что в наше благополучное время выдернуть себя из привычного жизненного ритма хотя бы на один день, чтобы принести радость нуждающимся в ней – замечательное свидетельство веры христианской.
Затем появляется майор – зам. начальника колонии. Собирает наши паспорта. Через некоторое время возвращается, приглашая войти.
Пропускают по трое. Железная дверь. Две решетки. Спрашивают фамилию, находят паспорт, выписывают пропуск. Досматривают вещи. Проводят по твоей фигуре металлоискателем. Это не создает удручающего настроения. Вся процедура довольно занудная, но понимаешь, что порядок такой. Отношение сотрудников доброжелательное, вежливое.
В качестве гримерки предоставляют комнату для длительных свиданий. Здесь включен обогреватель. Хорошо! А то мы успели уже замерзнуть. Переодеваемся, готовимся. Выходим: «Ой, калина, ой, малина!». Зрители смотрят с недоверчивым интересом. Сидят на длинных скамьях, в черных арестантских робах. Во время пения пар изо рта, но холода не чувствуем. От волнения. Действие спектакля идет своим чередом, и недоверие тонким ручейком начинает уходить. При появлении Антипа-пьяницы раздается смех, атмосфера потеплела. Дальше играть уже легче. Последняя сцена. Поклоны. Уходим.
В гримерке появляется майор, благодарит. Говорит, что спектакль очень понравился. Предлагает остаться на трапезу. Отказываемся, потому что нас ждет еще одно выступление – в соседней колонии, строгого режима. Ограничились чаем. Собираем костюмы и реквизит. Выход с зоны оформляется быстрее. Белый коридор. Решетчатый тамбур. Строгая дама в погонах возвращает паспорта.
«Чувствую некоторую неловкость перед заключенными, за то, что мы на свободе», — говорит одна общинница. И показывает нам красавицу длинношерстную овчарку, охраняющую зону. Да уж…
Колония строгого режима выглядит ухоженно, добротно. На территории – храм-часовня. Перед ним теплица с пышными растениями. А прямо на входе – снежный холм со скульптурой дракона, тоже из снега, и украшенная елка. Здесь народу больше. Чистят двор, занесенный ночной метелью. На стене здания плакат: красивая женщина с отроком и надпись: «Помни! Тебя ждут дома».
Здесь есть даже актовый зал со сценой. Освещение, занавес – все, как полагается. Переодеваемся, раскладываем реквизит. Выходим!
В зале человек триста. Встречают с активным интересом. Смеются, аплодируют. Иногда реакция неожиданная: «Эсаул ослеп? Идиот!». Что ж, показывать со сцены историю разбойника людям, осужденным за грабеж, — дело непростое. Надеюсь, что справились…
Идем по двору обратно мимо черной толпы, майор в авангарде. Взгляды исподлобья, взгляды тоскливые, взгляды любопытные. Наши артисты повторяют: «До свидания, до свидания… С Богом!» Какие чувства мы испытываем к ним? Опасение? Сострадание? Чего больше? В дореволюционной православной Руси было такое слово для обозначения заключенных – «несчастные». С другой стороны, зона – это чуждый, недобрый мир, со своими законами, которых лучше не знать. Поэтому, выйдя за ее ограду, вздыхаешь с облегчением. И только теперь замечаешь, что на улице прекрасный солнечный день, вокруг стоят стройные сосны в искрящихся снежных шубках. И наш 18-местный автобус кажется уже родным.
Теперь наш путь лежит в Тихонову пустынь, к преподобному Тихону Калужскому. Через несколько минут уже видим величественные храмы монастыря. Заходим помолиться. Деревянная резная рака с мощами святого, изящные резные иконостасы. Иконы очень хорошего письма. Чтимый образ Богоматери Калужской.
Батюшка предлагает посетить чудотворный источник преподобного Тихона. У входа в скит о. Александр тепло прощается с нами, приглашая приезжать еще, посетить храм поселка Товарково, где он служит.
Идем к источнику за водой. Окунуться решаются только двое: Никита и Рая. При виде их сияющих после купания лиц мы жалеем, что не рискнули преодолеть препятствие раздевания-одевания на морозе. Который, кстати, к вечеру усилился.
Набрав воды, отправляемся в обратный путь. Напряжение этого длинного дня спадает, все пассажиры дружно засыпают. Отдохнув, доедаем бутерброды и «продолжаем концерт». Эта поездка еще больше сблизила нас, наполнила теплыми чувствами. Может, нескромно прозвучит, но – хорошее дело получилось!
Любовь Новикова